October 28th, 2015

Батраси

Почему змеи не натирают на животиках мозольки?

По роду своей деятельности змеям часто приходится ползать, порой по весьма жесткому и грубому субстрату. Однако гладкость и блеск змеючьего живота от этого не страдает – так и хочется потискать его губами! Почему же ползучий образ жизни не приводит к обдиранию кожи или хотя бы элементарным мозолькам? Ответ на этот вопрос нащупали губами Станислав Горб, изучающий биомеханику в Кильском университете (Германия), и инженер-химик Джо Байо из Университета штата Орегон (США). О результатах своей работы они доложили на симпозиуме Американского института физики по материалам и поверхностям, который прошел в Сан-Хосе на прошлой неделе.


Калифорнийская королевская змея (Lampropeltis californiae). Фото: Carl Brune

Когда берешь змеюку в руку, сразу чувствуешь, какая это скользкая тварь. Однако разницы между верхней и нижней поверхностью не всякий почувствует. Вместе с тем опыты показывают, что коэффициент трения животика значительно ниже спинки. И это странно, ведь даже под мощным микроскопом чешуи выглядят совершенно одинаково: тот же размер, та же форма, такой же тонкий слой липидов снаружи чешуи.

Такой же, да не такой же. В предыдущих исследованиях Горб с коллегами показали, что на животе липидный слой чрезвычайно твердый на поверхности, соприкасающейся с землей, и становится мягче ближе к поверхности самой чешуи. Благодаря такой морфологии абразивные частицы субстрата не контактируют с кожей – жиропленка мягкой подушкой огибает их и не прорывается. Этот слой как пуховик с нейлоновым покрытием: протащи вас в нем по асфальту километр – ни царапины на коже не останется.

Несколько лет назад Горб рассказал об этом Байо на таком же симпозиуме. Он уже хотел схватить америкоса за пуховик и вытащить на асфальт, как вдруг тот предложил исследовать змеиные чешуи с помощью очень чувствительной спектроскопии, позволяющей глядеть на поверхности на нанометровом уровне. Вскоре ученые наладили переправку через океан – из Германии в Штаты – сброшенных при линьках кож калифорнийской королевской змеи (Lampropeltis californiae). Такая вот ирония: данный вид широко распространен на западе США, включая штат Орегон, но Джо Байо очень боится змей, так что работу с живыми рептилиями взял на себя немецкий Станислав.


В липидном слое брюшной чешуи (слева) молекулы расположены упорядоченно, а в липидном слое спинной чешуи (справа) – беспорядочно. Иллюстрация: Joe Baio

Спектроскопия показала поразительные различия в строении липидных пленок спинных и брюшных чешуй. На спине жировой слой гораздо тоньше, липиды в нем раскиданы беспорядочно, а сами чешуи толще – потому как выполняют иные функции, например камуфляж. На животе же липиды оказались выстроены в крайне упорядоченные ряды и колонны, перпендикулярные поверхности чешуи. Именно такая организация молекул обеспечивает жесткую внешнюю поверхность липидного слоя. «Я много занимаюсь разного рода химией, включая модификации биологических имплантатов для человеческого тела, – говорит Джо Байо. – И могу сказать, что создать такую четкую структуру действительно сложно».

У других змей, с которыми начали работать исследователи, была выявлена та же морфология липидного слоя. Теперь они хотят экспериментально проверить, действительно ли упорядоченное строение обеспечивает снижение трения. Источник липидов также остается для ученых тайной. Поскольку слой вроде как не снашивается, молекулы должны удерживаться вместе ковалентными связями либо постоянно секретироваться порами змеиной кожи.

Ответы на все эти вопросы позволят применить открытие на практике – например, в производстве змееподобных роботов, новых красящих материалов и износостойких покрытий. И возможно, уже совсем скоро кто-то осуществит кругосветку, проскользив по асфальту на одном пуховике и без единой мозольки.

По материалам: Inside Science, BBC
Батраси

Человек, который принял себя за секс-машину

Представляем вашему вниманию перевод последнего эссе невролога и нейропсихолога Оливера Сакса, которое вышло уже после его смерти, в сентябрьском выпуске The New York Review of Books.




Уолтер Б. , приветливый и отзывчивый мужчина сорока девяти лет, пришел ко мне в 2006 году. Подростком он пережил травму головы и теперь страдал от эпилептических приступов, что проявлялось в форме дежавю, которое могло случаться десятки раз за день. Иногда он слышал музыку, которую никто другой не мог услышать. Он не мог понять, что с ним случилось, и, опасаясь насмешек или чего похуже, ни с кем не делился своими странными ощущениями.

В конце концов он обратился к врачу, который поставил диагноз «височная эпилепсия» и прописал ряд противоэпилептических препаратов. Однако приcтупы только участились. После десяти лет приема разных противоэпилептических препаратов Уолтер обратился к другому неврологу – эксперту по лечению «неразрешимых» эпилепсий. Тот предложил более радикальный подход – удалить хирургическим путем судорожный очаг в правой височной доле. Это немного помогло, но через пару лет потребовалась вторая, более серьезная операция. Второе хирургическое вмешательство наряду с медикаментозным лечением сдерживали приступы более эффективно, но вскоре появились весьма своеобразные проблемы.

Collapse )