Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

Батраси

Здесь вас приветствует редакция Батрахоспермума!

БАТРАХОСПЕРМУМ – это научно-развлекательный журнал-мутант для любознательных и вежливых людей с чувством юмора.
Мы пишем о научных открытиях, природных явлениях, человеческих существах и их соседях по планете Земля и сверхскоплению Ланиакея.
Вы читаете интересно написанные и уникальные для Рунета истории, которые готовят для вас специально натасканные миньоны, руководимые могучим гипермозгом самой разумной в мире водоросли.

Этот ЖЖ служит филиалом "Батрахоспермума", где выкладываются анонсы статей на сайте. В друзья он никого не добавляет, это не блог общительного пользователя ЖЖ, а площадка для распространения информации о наших свежих статьях. Основная тусня читателей происходит В Контакте и на Фейсбуке. Там в режиме блога регулярно появляются интересные сюжеты, которые здесь не выкладываются.

Все материалы Батрахоспермума защищены авторским правом. При копировании и перепечатке ссылка обязательна.

БАТРАХОСПЕРМУМ is a magazine for smart and curious people with sense of humour. It offers science news, opinion and interpretation of science through the prism of humour and fiction (science faction).
Батраси

Мбуки-мвуки и гигил

В «Журнале позитивной психологии» опубликована статья Тима Ломаса из Университета Восточного Лондона (Великобритания), в которой он собрал больше 200 позитивных иноязычных слов, означающих понятия, для которых в английском языке – да и в других языках часто тоже – своих слов нет. «Непереводимые слова открывают окно в другие культуры, а значит, и потенциально новые способы бытия в этом мире», – пишет психолог. Включение подобных слов в тезаурус, по мнению Ломаса, поможет обогатить эмоциональную жизнь, ведь без них описываемые ими ощущения «становятся лишь очередной неконцептуализированной рябью в непрерывном потоке субъективного опыта». Давайте посмотрим, удастся ли нам концептуализировать чувственную рябь и повысить настроение, познакомившись с конкретными примерами.


Cwtch? Gigil! Иллюстрация: Cookey-Lovey.

Слова были собраны автором в Интернете, в разговорах с коллегами и студентами, их значения перепроверены по словарям и научным работам. В соответствии с целями работы они были распределены в три основные категории: ощущения, отношения, характер. Написание слов латиницей сохранено (Lomas, 2016), за исключением одного специально оговоренного случая.

Слова, связанные с ощущениями и эмоциями

Mbuki-mvuki (банту) – сорвать с себя одежду и танцевать голышом.
Utepils (норв.) – пить пиво на улице в жаркий день.
Sobremesa (исп.) – тот славный момент, когда все уже поели, а беседа за столом продолжается.
Cwtch (валлийск.) – нежные объятия, но также и спокойное приветливое место.
Ramé (балийск.) – что-то одновременно беспорядочное и веселое.
Flâner (фр.), βόλτα (греч.) – лениво слоняться по улицам без всякой цели и пункта назначения, но с ощущением полной свободы и бесконечных возможностей.
Uitwaaien (нидерл.) – гулять на ветру ради веселья.
Gokotta (швед.) – встать рано поутру, чтобы послушать пение птичек.
Tarab (طرب; араб.) – очарование на грани исступления, вызванное музыкой.
Iktsuarpok (инуит.) – предвкушение прихода гостя, когда постоянно выглядываешь в окно или выходишь проверить, не идет ли он уже.
Han (한, кор.) – печаль и сожаление, но в то же время надежда и терпеливое ожидание, когда же причина напасти будет устранена.
Fernweh (нем.) – страсть к путешествиям, тоска по местам, где никогда не бывал.
Waldeinsamkeit (нем.) – романтическое одиночество в лесу.
Prostor (рус.) – «желание чего-то обширного, свободного странствия по безграничному раздолью, не только физически, но и творчески и духовно».
Collapse )
Батраси

Слов смешная энтропия

Популярная теория гласит, что смешно становится тогда, когда мы разрешаем удивившее нас несоответствие – например, понимаем значение слова, отличное от того, которое первым пришло в голову, или узнаем особенности другого человека в том, кому они обычно не свойственны. Проверить эту теорию не так просто, поскольку в реальной жизни имеет значение и контекст – в частности, знания о репутации объектов и субъектов юмора. Так что психологи и лингвисты из Канады и Германии решили протестировать юмористические свойства самих слов как инструмента юмора: может быть, некоторые слова смешны сами по себе – в том числе и потому, что неожиданны?



С помощью компьютерной программы исследователи сгенерировали тысячи несуществующих слов и проверили их на произносимость, настроив программу так, чтобы она удостоверялась, что буквенные триплеты каждого из слов встречаются и в реальных словах английского языка. Дополнительно были отсеяны все слова, которые звучат так же, как настоящие, но пишутся иначе. Готовый набор вымышленных слов предложили на рассмотрение почти тысяче студентов, которые должны были ранжировать их по степени веселости.

Одним из ключевых результатов стала значительная согласованность рейтингов – одни слова последовательно определялись как смешные (blablesoc, whook, mamessa), другие – как несмешные (exthe, turth, suppect). Самыми смешными оказались грубо звучащие слова, напоминающие не очень приличные реальные: whong, dongl, focky, clunt. Но даже когда их удалили из теста, это не повлияло на рейтинги остальных вымышленных слов.

Затем ученые создали новый список слов, для каждого из которых определили «энтропию» – насколько слово непохоже на реальные, естественные для языка слова. Примеры слов с самой низкой энтропией: subvick, quingel, probble. Примеры слов с самой высокой энтропией: tatinse, retsits, tessina. Чем меньше энтропия, предположили исследователи, тем смешнее должно быть слово, так как человеку сложнее поставить под сомнение его «настоящесть».

И действительно, в двух экспериментах было это подтверждено. В одном 56 участников сравнивали слова попарно, выбирая из каждой пары более смешное, и таковым, как правило, оказывалось слово с меньшей энтропией. В другом – просто оценивали, насколько слова смешны, и слова с более низкой энтропией чаще получали более высокие оценки веселости.

Эти результаты хорошо согласуются с теорией нарушения ожиданий, отмечают исследователи. Вымышленные слова иногда смешны, потому что нарушают наши ожидания, что можно считать словом, а что нельзя. Человеческой психике свойственно четко характеризовать нарушения как опасные или неопасные. Словесные аномалии обычно носят неопасный характер, и, распознав его, люди подают своим друзьям и близким сигналы – смешки, улыбки, хаханьки. Подобный комплекс поведения хорошо зарекомендовал себя в качестве адаптации к неожиданным ситуациям на протяжении человеческой эволюции, объясняют авторы.

По материалам: BPS Digest
Научная статья: Journal of Memory and Language (Westbury et al., 2015)
Батраси

«А?» и другие универсальные способы переспросить

В 2013 году профессор Ник Энфилд из Университета Неймегена (Нидерланды) вместе с коллегами из Института психолингвистики общества Макса Планка на основе анализа разных языков установили, что междометие «А?» (Huh?) является универсальным словом для выражения просьбы повторить, что только что сказал собеседник. За эту работу в сентябре 2015 года группа была удостоена Шнобелевской премии. Но мало кто знает, что накануне ее вручения свет увидела новая статья лингвистов, в которой также нашлось место титулованному междометию.



На этот раз ученые прослушали 48 часов бесед на 12 языках из 8 языковых семей, распространенных на 5 континентах. Среди прочих – муррин-пата (язык аборигенов Северной территории Австралии), сиву (язык горных жителей региона Вольта в Гане), чапалачи (распространен на севере Эквадора) и даже аргентинский жестовый язык. Исследователей интересовало, как часто собеседники переспрашивают друг друга и какими способами. Оказалось, что такая необходимость возникает в среднем раз в полторы минуты у носителей всех языков. Это говорит о фундаментальной важности данной системы для человеческой коммуникации.

Что касается способов, то было выделено три универсальных, базовых.
1). Просьба повторить, что только что произнес собеседник в целом. Здесь на помощь приходят те самые междометия: «А?», «Ась?», «Huh?» – и другие инициаторы восстановления открытого типа: «Что, прости?», «What?», «Sorry?», «Come again?».
2). Просьба уточнить непонятую часть сказанной фразы: «Куда?», «Кто воскрес?», «Батрахо-что?».
3). Повтор сказанного, выражающий просьбу подтвердить: «Инициаторы восстановления открытого типа?». (Да, open type repair initiators. А в пунктах 2 и 3 используются restricted type repair initiators, т. е. ограниченного типа.)



Все эти способы характерны для таких разных языков, как русский, исландский, севернокитайский мандарин и папуасский йеле. В пределах пяти минут кто-либо из собеседников в прослушиваемых диалогах непременно переспрашивал одним из этих способов. Таким образом, универсальные основы языка как бы впечатаны в социальное познание человека, считает Ник Энфилд, ныне работающий в Сиднейском университете (Австралия). «Мы, люди, превосходно отслеживаем состояние понимания других людей и мастерски владеем тем видом сотрудничества и взаимодействия, которое требует взаимного понимания», – говорит профессор. А мы тем временем подбираем «инициатор восстановления», чтобы понять, что он имел в виду.

По материалам: The University of Sidney
Научная статья: PLoS ONE (Dingemanse et al., 2015)
б

Токипона делает жизнь pona

На китайский язык слово «компьютер» переводится как «электрический мозг», в исландском компас – «указатель направления», а микроскоп – «наблюдатель малого», в языке индейцев лакота лошадь – «чудо-собака». Новые слова создаются путем комбинации уже существующих. Каков минимально необходимый словарный набор для описания всего, что нужно? Канадка Соня Ланг, придумавшая в 2001 году язык токипона, а также его многочисленные поклонники уверены, что 123 слов вполне достаточно.



Токипона построена на обобщенных терминах, и одно и то же слово может выполнять разные функции в зависимости от контекста. Стол может переводиться как supa sitelen («мебель для письма»), supa moku («мебель для еды») или supa kiwen ike («мебель жесткая плохая»), если ты о него ушибся. Слово anpa может означать как «пол», так и «нанести поражение», lawa – «голова», «контролировать». Если автомобиль ты рассматриваешь как движущееся помещение, то переводишь его – tomo tawa. Если же это жесткий объект, сбивший тебя, – kiwen utala.

Автомобиля самого по себе нет и быть не может – это неестественный предмет. «Меня вдохновили охотники-собиратели, – признается Ланг. – Я подумала: каково это просто быть человеком природы, взаимодействовать с предметами самым простым образом?» В токипоне есть несколько слов для обозначения живых организмов (kala – рыба, waso – птица) и лишь одно для современных технологий – ilo, «инструмент». С помощью других слов можно уточнить функцию этого инструмента. Но некоторые почитатели языка считают, что есть вещи, про которые вообще не нужно говорить.

В токипоне всего 5 цветов: loje (красный), laso (синий), jelo (желтый), pimeja (черный), walo (белый). Все остальные можно получить их смешением: loje walo – это розовый, laso jelo – зеленый, pimeja walo – все 50 оттенков серого. Чисел также минимум: wan (один), tu (два) и mute (несколько/много). Кто-то использует слово luka (рука) для обозначения пяти, а mute – для десяти. Слова добавляются друг к другу, пока желаемое число не будет достигнуто. Некоторые люди с математическим складом ума утверждают, что могут даже произнести многозначные числа, да еще и с дробями, смеется Ланг.

Но на самом деле чем проще, тем лучше – вот главная концепция токипоны. В обычной жизни так много приходится говорить лишнего, прежде чем сказать, что ты хочешь на самом деле. Ох уж эта вежливость: «Если вас не сильно затруднит, не могли бы вы принести мне чашечку кофе?» В токипоне ты просто говоришь: «Принеси мне кофе». Там нет слов «пожалуйста» или «спасибо». Их можно выразить языком тела – например, поклониться на японский манер. Или сказать pona – слово, которое выражает все хорошее и… простое.

Само название языка – toki pona – можно перевести как «хороший разговор», «простой язык», «язык добра». Это самый добрый и позитивный в мире язык, и звуки с буквами, отобранные для него из латиницы, самые что ни на есть приятные и удобные для произношения. Всего 14 букв – 5 гласных (a, e, i, o, u) и 9 согласных (j, k, l, m, n, p, s, t, w). Их комбинации прямо-таки предназначены для разговоров о чем-то милом и кавайном, о чувствах и котятках. И обратный эффект: разговаривая на токипоне, замечаешь, что мир вокруг тебя становится лучше, а сам ты – добрее. Все вокруг превращается в одно огромное и сплошное pona. И прилетают ангелы.

По материалам: The Atlantic, Википедия
б

Почему многие ненавидят мойст

Покуда слово проходило через мои губы, я ощутила томительное отвращение. Было что-то гадкое в том, как оно формировалось в моем рту, и, заметив это, я уже не могла больше не замечать.
Кристи Ашванден

Слово moist (влажный) – яркий пример «словесной аверсии» тысяч, если не миллионов, англоспикеров. Многие не любят слова luggage (багаж), slacks (брюки слаксы, slack – вялый), но moist – чемпион по ненависти и притча во языцех англоязычного интернета. То ли звучание неприятно, то ли его артикуляция вызывает на лице мимику, характерную для эмоции отвращения, то ли чисто семантически слово вызывает ассоциации с чем-то мерзким вроде плесени, мистера Бивня или секса. Около 20% людей сравнивают неудовольствие от слова moist со скрежетом ногтями по доске, сообщают американские психологи, решившие наконец разобраться в этой влажной проблеме.


«Влажные мужчины». Норм. Фото: Steve Lyon

Четыре сотни опрашиваемых оценивали разные слова по степени неприятности, и у 21% была выявлена аверсия в отношении moist. 39% из них объяснили ее звучанием: «оно такое отвратительное, что все, о чем идет речь, начинает звучать вульгарно». Возможно, есть что-то в дифтонге oi, что заставляет людей передернуться, считает лингвист Бен Циммер, приводя в пример и другие вызывающие неприятие слова – goiter (зоб) и ointment (мазь). (Кстати, у нас в редакции когда-то работала одна фифа, которую коробило от слова «мазь», и, поскольку со временем частота его употребления у нас повысилась, она была вынуждена уволиться и выйти замуж за Вишневского.) Однако авторы исследования не выявили аверсии к схожим по звучанию словам, например foist (всучить), а значит, дело на самом деле не в звуках. И, вероятно, не в сопутствующей мимике тоже.

Зато была показана связь с контекстом. Крайне неприятным moist ощущается в компании не связанного с ним позитивного слова paradise. «Влажный рай». Фу. Работает эффект контраста, в отличие от комбинации с несвязанным словом негативной коннотации nigger. «Влажный ниггер». Норм. Если же взять слова, с которыми moist бывает ассоциирован в повседневной жизни, то выходит наоборот: с позитивным вкусным словом cake проблем нет, влажные торты все любят, а вот со словами сексуального контекста moist звучит наиболее омерзительно. «Влажная киска». Буэ! Но: «влажный батрахоспермум». Норм. Иными словами, контекст вызывает ассоциации, которые определяют реакцию на слово.

Дальнейший анализ продемонстрировал, что людям, недолюбливающим moist, также частенько не нравятся damp (сырой) и wet (мокрый). Кроме того, они, как правило, питают отвращение к телесным отправлениям. То есть дело действительно в значении, а не в звучании. Ставим лойст.

По материалам: Nautilus. Научная статья: Proceedings of the 36th Annual Conference of the Cognitive Science Society (Thibodeau et al., 2014)
б

А мы такие: давайте почитайте про I’m like

Довольно часто в англоязычных фильмах, сериалах и живой речи можно встретить оборот I’m like, но вот откуда он такой взялся вообще? Сейчас расскажем.

Впервые I’m like появляется в американском английском во второй половине XX века и происходит от like в значении обычного сравнения. Предположительно оборот в своем конечном виде возник в Калифорнии и распространился вместе с пародийной песенкой Фрэнка Заппы и его дочки Мун Valley Girl (1982). Помнится, Фрэнк разбудил Мун посреди ночи и отвел в студию записать песню о наболевшем, где слова должны были высмеять типичных «девушек из долины». 14-летняя Мун предоставила папе все свои сленговые и прочие культурные познания, и так на свет появился этот популярный шлягер:



So like I go into this like salon place, y'know,
and I wanted like to get my toenails done,
and the lady like goes, oh my God, your toenails are like so grody,
it was like really embarrassing,
she's like OH MY GOD, like BAG THOSE TOENAILS,
I'm like sure...

Рассказ девчушки о походе в салон красоты за педикюром изобилует словом-паразитом like («типа»), но в какой-то момент мы его наблюдаем, по сути, перед прямой речью работницы салона: «Она, типа, о господи, типа, нужно убрать эти ногти, а я, типа, ладно». Таким образом, оно незаметно приобрело зачатки новой функции – предварения высказывания («цитативный like», как говорят лингвисты) – и повторно инфицировало английский язык, став вскоре одним из наиболее популярных способов передачи речи.

Collapse )
б

Зловещие ягодицы…

Увидев в статье подопечного странные словосочетания bequest mazes («унаследованные лабиринты»), Herculean liturgies («геркулесовы литургии») и sinister buttocks («зловещие ягодицы»), Крис Сэдлер, старший преподаватель по информационным системам в бизнесе в Мидлсекском университете (Великобритания), долго чесал затылок. Потом его осенило: бессмысленные фразы появились в результате замены отдельных слов с помощью «Тезауруса английских слов и фраз» Питера Роже – так нерадивые студенты маскируют свои попытки плагиата.



Прочитав о том, что «обыкновенные взрослые исполнители и недавние предоставители служб стремятся удовлетворить геркулесовы персонализированные литургии» (common mature musicians and recent liturgy providers are looking to satisfy Herculean personalised liturgies), Сэдлер попытался отыскать истоки предложения. «Даже если у предложения вроде бы есть смысл, оно выглядит неуместным в статье по информационным бизнес-системам, так что у меня появилось желание найти источник», – говорит доцент. Ему это удалось, оригинальный текст гласил: «Современные большие игроки и новые поставщики услуг стремятся предоставлять более эффективные персонализированные услуги» (the current big players and new service providers are looking to supply more powerful personalised services).

Крис Сэдлер даже придумал термин «рожетинг» (Rogeting), под которым подразумевается маскировка плагиата путем пословной замены синонимами без всякой попытки понять источник или конечный текст.

Так, bequest mazes – это то, чем в результате рожетинга стал технический термин legacy networks (legacy – наследие, networks – сети), употребляемый для описания веб-сетей, использующих устаревшие компьютерные форматы. Фраза to stay ahead of the competition («оставаться впереди конкурентов») зазвучала как to tarry fore of the conflict («задержаться спереди конфликта»). А new market leaders («новые лидеры рынка») превратились в modern store guides («гиды по современным магазинам»).

Любимый у Криса Сэдлера пример рожетизма – словосочетание left behind («оставлены позади»), блестяще преобразованное в sinister buttocks («зловещие ягодицы»). Здесь происходит шикарное перетекание смыслов между разными частями речи. Страдательная форма глагола to leave («оставить») омонимична прилагательному «левый», а все левое в тезаурусе обычно связано со злом! Слово behind – это не только наречие или предлог «позади», но и существительное «зад».

Что ж, как советовал Стивен Кинг, «любое слово, за которым вы лезете в тезаурус, – это неправильное слово... и у этого правила нет исключений».

По материалам: Times Higher Education
Батраси

Батрахоспермум № 2(42) - Волоокий!

77.99 КБ

В нашем всеми любимом учебнике Der Giftpilz («Ядовитый гриб», 1938 г.), который был выпущен апологетом расизма Юлиусом Штрайхером, снискавшим нюрнбергской петли, детей учат распознавать еврея: «Глаза его отличаются от наших (истинно арийских. – Прим. villy_kovelli) – веки у них тяжелые, взгляд подозрительный и пронизывающий, сразу видно лживого человека» (взято из Букника). 
Collapse )
 


Фрустраница к Батрахоспермуму № 2(42): Гуанагава! by villy_kovelli 

«Опять принесут какое-нибудь вонючее пойло», – думал я, заказав сок какого-то «гуано» (в меню неразборчиво написано) во вьетнамском ресторане в Берлине. В итоге мы со спутницей решили, что название фрукта – гуанагава, к тому же весьма туго понимающая по-европейски официантка-азиатка с энтузиазмом кивала, когда я четко проговаривал: «Гу-а-на-га-ва», – и клялась принести этот сок, лишь бы мы убрали от ее лица пистолет.
Гуанагава!